Четвертое измерение. Глава 7. Хорошая перспектива
Утром выхожу из дома, смотрю, Александра Кузьминична гусей со двора спроваживает, а сама носом шмыгает и слезы утирает. Я перепугался, спрашиваю: «Мама, случилось что?» — «Лебединое озеро» по телеку крутят, по всем каналам одно и тоже. Не иначе, опять генсек помер, или еще что похуже», — отвечает. Сергей, поверишь, мне так нехорошо на душе стало… С восемьдесят второго года, когда вместо концерта ко Дню советской милиции эта музыка на всю страну звучала, а потом объявили, что Брежнев умер, у меня на лебединый балет будто лампочка внутри выключается. Его же транслировали и на кончину Черненко, Андропова, Устинова… Как у собаки Павлова, условный рефлекс выработался: слышишь Чайковского — жди великих перемен.
— Да, Слава, дождались уж, — вздохнул Чахеев.
Стояла теплая августовская ночь. Они сидели в сенях тещиного дома, у заветного бочонка со смородиновым вином, которое у Александры Кузьминичны всегда получалось особенно вкусным. Каждое лето их семьи проводили здесь, в Богдановке, деревеньке километрах в шестидесяти от Бугульмы, на свежем воздухе, яблоках и помидорах со своего огорода. Лет десять назад, словно предвидя непростые времена, мать стала собирать своих четырех дочерей, разъехавшихся по другим городам, под свое крыло. Это она настояла на переезде в Бугульму Надежды с семьей, через несколько лет уговорила перебраться сюда семью Зои.
В последние годы большое тещино хозяйство стало для детей, еще не получавших особых доходов от предпринимательства, важным источником пропитания. Деревенская женщина, всю жизнь надеявшаяся только на себя, держала коров, свиней, домашнюю птицу и даже пчел, с которыми ей увлеченно стал помогать зять Сергей. В огороде сажали картошку и все, что шло на стол долгими зимами. Внуки обрабатывали грядки почти наравне со взрослыми. Родители в своем ИПЦ работали спокойно, зная, что дети под присмотром, при деле и в безопасном, тихом месте. Но и до Богдановки докатилось эхо августовского путча.
— Сережа, президент смещен. Это же государственный переворот! В стране объявлено чрезвычайное положение. Для нас это чем обернется?
— Думаю, этого сейчас никто не знает. Пока лишь понятно, что на стороне ГКЧП все силовики и армия, что они требует свернуть перестройку и сохранить СССР.
— Да ведь сколько республик уже вышли из его состава, не потащишь же их силком назад!
— Не знаю, Слава. Честно говоря, меня больше волнует не глобальная политика, а моя семья, наше дело. Хочу, чтоб нам наконец дали спокойно жить и работать. И то, что в Москву уже ввели войска, меня нисколько не радует…
— Да что мы тут можем сделать? Только работать, как работали. Жизнь-то не остановишь! Дело у нас в гору пошло, вот и будем его дальше двигать. Завтра едем в Октябрьский, там Семенов уже ждет. Надо посмотреть новый объект, обсудить кое-какие детали.
Семенов был главным инженером НГДУ «Туймазанефть». Именно он, узнав о технологии муфтового соединения труб от татарстанских коллег, приехал в Лениногорск, чтобы увидеть все собственными глазами, заинтересовался и предложил Айдуганову построить опытный участок трубопровода на площадях своего управления.
Башкирские нефтяники — не только ближайшие соседи, но и «старшие братья» татарстанских промысловиков, поскольку открытие и разработка нефтегазовых месторождений Волго-Уральского нефтеносного района в конце тридцатых годов прошлого века шла именно отсюда. Геологи и буровики продвигались на северо- запад, от Туймазинского, Шугуровского и десятков других месторождений к мировой жемчужине — Ромашкинскому. Технологии строительства скважин, способы освоения нефтеносных пластов, профессиональные кадры — все это, подобно эстафете, переходило в Татарию и со временем в усовершенствованном виде вновь передавалось башкирским коллегам.
Взаимный обмен обогащал и тех, и других. Одним из таких примеров стало сотрудничество с бугульминским предприятием. На Туймазинском месторождении к началу девяностых была выработана основная часть запасов, что потребовало комплексной реконструкции всех систем — поддержания пластового давления, подготовки нефти и, конечно же, системы ее сбора. Поэтому поиск вариантов строительства трубопроводов был актуальной темой.
На приемку экспериментального участка съехалось начальство соседних НГДУ. Дело было в конце февраля 1991-го, и морозы стояли нешуточные. Главные специалисты управлений в полушубках и норковых ушанках окружили строителей. Айдуганов, Чахеев и Зарипов, в промасленных робах и брезентовых рукавицах совсем непохожие на руководителей, показывали стыки, объясняли, как работает установка, доказывали преимущество муфтовой технологии над сварной… Получилась настоящая презентация, хотя тогда это понятие еще не вошло в общий лексикон. В результате в тот день Инженерно- производственный центр получил еще одного заказчика — управление «Чекмагушнефть». Так бугульминцы уверенно шагнули за границу Татарстана.
Первые километры башкирский трасс дались нелегко. Сложно было обеспечить бесперебойное снабжение объектов комплектующими — трубами, муфтами, отводами… Спасибо первоуральцам, они по заявкам ИПЦ оперативно освоили выпуск девятиметровых, а вскоре и 12-метровых труб. Их возили бортовым КАМАЗом, который курсировал туда и обратно по 200-километровому маршруту практически непрерывно. Параллельно с монтажом шел процесс усовершенствования установки, поскольку в полевых условиях недочеты ее конструкции оборачивались вынужденными простоями. В результате от первоначального варианта этого оборудования мало что осталось, и теперь в руках строителей был надежный механизм, позволяющий методично «наматывать» километры трубопровода. Дело пошло настолько споро, что за три зимних месяца удалось смонтировать 24 километра труб; это был первый рекорд по производительности труда. Этот показатель стал отправной точкой, и на каждом новом участке трассы строители только превышали его.
Сейчас, в конце августа, руководители ИПЦ ехали на объект, чтобы зафиксировать новое достижение скоростной прокладки: за смену бригада должна была смонтировать 1200 метров трассы. Повод был радостным, а настроение подавленным. В автомобиле крутили ручку радиоприемника, пытаясь поймать новостную волну, узнать, как разворачиваются события в столице, а значит, и в стране. На пред Уральских холмах радио ловило плохо. По обрывкам сообщений можно было понять, что Белый дом окружила многотысячная толпа сторонников демократических преобразований, что войскам в любую минуту могут отдать приказ разгонять демонстрантов, однако пока что обстановка, накалившаяся до предела, не переходит в вооруженное столкновение. И то хорошо, — решили попутчики.
Главный инженер «Туймазанефть» Семенов и начальник производственно-технического отдела Юсупов уже ждали их на объекте. По тому, как оживленно разговаривали они с рабочими, как все смеялись и хлопали друг друга по плечам, издалека было ясно, что дело сделано.
— 1200 метров проходки, причем короткими, шестиметровыми трубами. Сделали двести стыков за смену! Если дальше пойдем в таком темпе, можно будет говорить уже о серьезных объемах, а не о коротких отрезках трубопроводов, — доложили приехавшим.
Это было именно то, к чему они стремились, создавая предприятие. Но под большие объемы надо было срочно расширять «тыл»: увеличивать заказы на новотрубном заводе, приобретать дополнительный грузовой транспорт, принимать новых рабочих… А главное, как считал Айдуганов, создавать собственную производственную базу. Цеха, в которых самим футеровать трубу, производить мелкие комплектующие. Под свои объемы, в нужные сроки и с требуемым качеством. С некоторых пор собственный завод стал его мечтой, которая с каждым днем обретала все более осязаемые очертания.
Но под производственную базу надо было, как минимум, добиться отвода земли, а это дело долгое и трудное. Пока же он решил найти наконец для предприятия не арендованное, а собственное помещение, более просторное и удобное, нежели то, в котором ютились сейчас.
На этот счет у Айдуганова появилась интересная идея. В Бугульме, как и в других городах, было немало детских дворовых (их еще называли подростковыми) клубов, где ребятня после школы занималась спортом, рукоделием или, к примеру, училась играть на гитаре — выбор зависел от того, каких преподавателей удавалось сюда привлечь. До недавнего времени над каждым таким клубом шефствовало одно из городских предприятий: делало в помещении ремонт, приобретало спортивный инвентарь, заливало каток или обустраивало футбольное поле… Когда же накатил экономический кризис, шефы сами затянули потуже пояса и всю «социалку» передали на баланс города. А там известно, какой баланс, если в 1991-м году только по официальным данным инфляция составила 96 процентов, а реально доходила до двухсот!
Значит, — решил Вячеслав Михайлович, — надо взять под опеку один такой дворовый клуб и в нем же несколько помещений отдать своим инженерно-техническим работникам. Тогда и подростки будут всегда под приглядом, и у нас появятся хорошие рабочие места. То, что для предприятия, еще не вставшего на ноги, это дополнительные финансовые затраты, да и отвлечение персонала на общественную работу — организацию детского досуга, он, конечно, понимал, но сознательно шел на это. Ведь, как бы то ни было, он и его люди нашли себя в этом новом мире, а большинству вокруг жилось гораздо труднее. Горожане теряли работу, доходы семей падали, в заботах о хлебе насущном многим становилось не до воспитания детей. Подростки обитали на улицах и привыкали жить по законам стаи, росла детская преступность. Как же можно развивать свое дело и зарабатывать, не думая о завтрашнем дне? Для чего тогда все это? И пусть у них не так много возможностей, они будут делать, что могут.
На улице Алиша нашелся подходящий подростковый клуб с подходящим же названием — «Перспектива». Городские власти согласились передать его под офис, и помещение в 240 квадратных метров перешло в распоряжение ИПЦ. Новые хозяева взяли клуб под свое крыло. Здесь работали несколько кружков: девушки занимались рукоделием, мальчики изучали азы электротехники, ученицы восьмых классов могли овладеть машинописью.
На должность заведующей он пригласил Надежду Николаевну Парфирьеву, с которой был хорошо знаком: до этого она работала в городском шахматном клубе. С ее приходом клубная жизнь закипела. Здесь постоянно проводились разнообразные конкурсы, соревнования, игры, праздники. Шефы приобретали для ребят призы и подарки, и состязание за них придавало особый азарт каждому мероприятию. На Новый год устраивались общие елки — для детей сотрудников и тех, кто занимался в клубе. Педагог с детьми сами шили костюмы Деда Мороза, Снегурочки, сказочных персонажей. Летом в клубе работал лагерь: детей водили в бассейн, кино, на детские площадки. Предприятие также выделяло деньги, чтобы отправить своих подопечных в загородные лагеря. Это было контрастом с унылыми школьными буднями, с обстановкой озабоченности, царившей в семьях, потому дети любили проводить время в «Перспективе».
Самого Айдуганова особенно радовало то, что удалось организовать в клубе шахматную секцию, и для нее нашлась хорошая руководитель. С Ольгой Федоровой они вместе участвовали в чемпионатах города, она была одной из сильнейших шахматисток Бугульмы, кандидатом в мастера спорта. Затем девушка уехала учиться в Казань, и он встретил ее лишь пять лет спустя.
— Чем занимаешься, Оля?
— Работу ищу, Вячеслав Михайлович. Мой университетский диплом здесь никому не нужен. Сами же знаете: кандидаты наук сейчас улицы подметают.
— Так пойдем к нам, будешь шахматной секцией руководить!
Директор выделил шахматистам помещение, купил для них столы, шахматы, часы, литературу — все, что необходимо для серьезных теоретических и практических занятий. Как только выкраивалось свободное время, он сам заглядывал в секцию: «Ольга, сыграем?» Айдуганов был сильным соперником, он твердо входил в десятку сильнейших в городе. Ольга Ивановна знала, что в шахматах он был самоучкой, и отлично представляла, какой нужен блестящий ум, сколько усидчивости, чтобы без чьей-либо помощи достичь таких высот. Еще больше ее поражала та любовь и преданность, с которой Вячеслав Михайлович отдавался своему увлечению. Ведь, несмотря на огромную занятость, он регулярно приходил в городской шахматный клуб, был постоянным участником турниров. Словно шахмат ему было мало, тоже самостоятельно, по книгам, освоил нарды и стал чемпионом Бугульмы в этой игре.
Но главное — шахматы, как и все, чем он занимался в жизни, были для Айдуганова ценностью, которой ему хотелось поделиться с другими, одарить своей радостью как можно больше людей. Поэтому он и кружок в подростковом клубе открыл, по этой же причине в 2002 году организовал ежегодный шахматный турнир на приз Инженерно- производственного центра. Этот турнир проводится уже больше двадцати лет, и в последние годы он носит имя своего основателя. Побороться за приз Вячеслава Айдуганова съезжаются спортсмены из многих городов Татарстана и даже соседних республик.
А скольким молодым шахматистам он помог встать на ноги в нелегкие кризисные годы — брал их в свою фирму на работу, помогал освоить профессию! Ту же Ольгу Федорову со временем убедил возглавить городской шахматный клуб. Сказал: «Не сомневайся. У тебя все получится! А я помогу». И помогал. Ольга Ивановна, ныне Турдиева, тренер-преподаватель по шахматам, говорит, что в клубе до сих пор все, от мебели и оконных штор до множительной техники — спонсорская помощь Инженерно- производственного центра и лично Вячеслава Михайловича Айдуганова.
Что касается подросткового клуба «Перспектива», то он продержался до 2002 года, то есть все непростое десятилетие девяностых, став для подростков прибежищем в стремительно меняющемся, непредсказуемом мире.
Сотрудники ИПЦ тоже получили возможность работать в комфортных условиях. Директор отвел самую большую стену в своем кабинете под библиотеку, принеся сюда бесчисленное множество технических и научных книг, брошюр, периодики. Роль библиотекаря была поручена Парфирьевой, и ей потребовался не один месяц, чтобы систематизировать и привести в порядок эту сокровищницу технической мысли. В дальнейшем библиотечный фонд быстро пополнялся, поскольку практически ежедневно в стране выходили новые законы и комментарии к ним, менялись нормы и правила во всех областях, от производства до налогового законодательства, и быть в курсе всего этого стало одним из условий выживания предприятия.
Если же вернуться в богатый на события 1991 год, то он стал для коллектива ИПЦ годом раздвижения границ. В масштабе своего предприятия это был выход за переделы Республики Татарстан. Столь успешно начатое сотрудничество с подразделениями Производственного объединения «Башнефть» продолжалось три с небольшим года. За это время строители трубопроводов впервые поставили свою технологию на поток, смонтировав более ста километров трасс. В дальнейшем эти темпы будут в разы перекрыты, но начало было положено на башкирских промыслах. После этого география работ стала расширяться, а объемы стремительно расти.
В стране тоже шел процесс ломки границ. Августовский путч 1991 года стал финальным аккордом болезненного процесса развала Советского Союза. Конечно, к тому времени страна уже находилась в состоянии полураспада: почти все союзные республики, включая РСФСР, объявили о своем суверенитете, а некоторые безоговорочно покинули СССР. С другой стороны, именно путч побудил остальных объявить независимость и отказаться от подписания нового союзного договора. ГКЧП забил последний гвоздь в крышку гроба советской державы и невольно привел к созданию страны, в которой мы живем сегодня.
Кстати.
26 декабря 1991 года Советский Союз официально прекратил существование. Граждане прильнули к телевизорам в 19.00. Первый и последний Президент СССР Михаил Горбачев подводил итоги пути, который был пройден с 1985 года. Он заявил, что попытки частичных реформ терпели неудачу одна за другой. «Так дальше жить нельзя», — сказал глава государства.
При этом он отметил, что общество сумело раскрепоститься духовно и политически, а на пути демократических преобразований был совершен прорыв. Страна начала продвигаться к многоукладной экономике, поворачиваться к рынку. Горбачев отмечал, что произошли значимые изменения и вовне. Было покончено с «холодной» войной и остановлена гонка вооружений. Государство открылось миру.
«Мы стали одним из главных оплотов по переустройству современной цивилизации на мирных, демократических началах», — подытожил Президент. Напоследок Горбачев поблагодарил граждан и своих сторонников, государственных, политических и общественных деятелей. Он выразил надежду, что общие усилия дадут плоды, а народы смогут сосуществовать в процветающем и демократическом обществе.
После обращения к гражданам Михаил Сергеевич подписал указ о сложении полномочий Верховного главнокомандующего СССР и передал ядерный чемоданчик Президенту России Борису Ельцину. В 19 часов 38 минут в Кремле начали спускать флаг Советского Союза, который уступил место российскому триколору.