Четвертое измерение. Глава 9. В поисках баланса
Инженерно- производственный центр как одно из четырехсот тысяч частных предприятий, существовавших в России на начало 1993 года, развивался и продвигался в своей профессиональной сфере, полагаясь только на собственный здравый смысл, видение ситуации и, конечно же, свои возможности. Никаких консультативных органов, методических рекомендаций или, скажем, консалтинговых фирм, в которых можно было бы получить ответы на все финансовые, коммерческие, юридические вопросы, в начале девяностых годов еще не было. Между тем, сами эти вопросы существовали, и их игнорирование ставило под сомнение жизнеспособность фирмы.
С этим Айдуганов и его команда столкнулись очень скоро. Понятно, что все работники предприятия с головой были погружены в проблемы развития своей бессварной технологии, поиска заказчиков, оборудования цехов — то есть непосредственно производства продукции. Но вскоре выяснилось, что этот товар, сколь бы он ни был хорош, требует соответственной многослойной «упаковки». Надо было информировать о каждом своем шаге техническую инспекцию, выдерживать проверки множества контролирующих организаций, бесконечно подтверждать соответствие своей продукции техническим регламентам и СНиП, отчитываться о соблюдении норм промышленной безопасности, и так далее, и тому подобное.
Об этом напомнила, пока что в форме предупреждения, нагрянувшая на предприятие техническая инспекция. У директора и его заместителей появилось понимание того, что им надо еще многому учиться: правильно оформлять договоры с заказчиками и все сопутствующие документы, вовремя информировать контролирующие органы о начале ключевых этапов строительства и завершении работ…
Чтобы не допустить просчетов, необходимо было внимательно следить за изменениями в законодательстве, особенно в области финансов. Это усложнялось не только отсутствием хоть какого-то опыта в юридических и финансовых делах, но также пробелами и путаницей в законодательных актах, касающихся частного бизнеса. Государственные структуры так же, как и те, чью деятельность они должны были урегулировать, двигались наощупь, методом проб и ошибок. К тому же в российской экономике и социуме происходили тектонические сдвиги столь глобального масштаба, что законодателям порой было не до предпринимателей. Так что в роли надзорных органов к частникам наведывались все, от милиции и пожарных до санэпидемстанции, налоговой и пацанов в малиновых пиджаках, предлагавших свою «крышу».
Этому надо было противопоставить строгую дисциплину делопроизводства и финансовой деятельности, «железную» систему организации труда, исключающую возможность производственных травм и аварий, и так далее. Проблемой занялись всерьез. Прошли времена, когда сотрудницы ИПЦ бегали в другие учреждения, чтобы сделать ксерокопию документа или попросить стопку бумаги. Теперь в офисе на почетном месте поселился огромный струйный принтер. Он занял целый стол и, пропуская через себя листы бумаги, громко, с подвизгиванием, скрипел. У работавших рядом бухгалтеров от этих звуков путались цифры баланса, и они разбегались по другим кабинетам.
В отличие от них, занимавшаяся делопроизводством Татьяна Лаптева ценила своего «электронного друга», с таким старанием тиражировавшего самые необходимые документы — договоры, сметы, технические условия. Правда, отправляли их заказчикам обычной почтой, в бумажных конвертах. А потом изо дня в день звонили в приемную какого-нибудь НГДУ, пока секретарша не ответит, что письмо пришло. Что поделать: интернет и электронная почта еще не вошли в обиход.
* * *
Делопроизводство начало выстраиваться в отлаженную систему с приходом на должность первого заместителя директора Людмилы Ивановны Волковой. Талантливый инженер, коллега Айдуганова по ТатНИПИнефть, здесь она раскрылась и как прекрасный организатор. Вячеслав Михайлович давно уговаривал Волкову, возглавившую после его увольнения сектор в институте, перейти к ним в Инженерно-производственный центр. Казалось бы, гиблое дело — предлагать уйти с хорошей должности, стабильной зарплаты в маленькую фирму с туманной перспективой. Однако он знал, на что давить:
— Надоело, поди, рутиной заниматься? Который год одно и то же: Татнефть спускает объемы, сектор выполняет… Над каждым научным сотрудником целая пирамида начальников. Пока живая идея доверху дойдет, она уже теряет актуальность.
— Да и нет живых идей, Вячеслав Михайлович! — соглашалась Волкова. — С вашим уходом как-то все стухли, не стало творчества…
— А мы свой инженерный центр только на собственных идеях и развиваем, — парировал бывший начальник. — Только не успеваем все их переварить, отточить, внедрить в производство, потому что специалистов не хватает!
И Людмила Ивановна приняла решение о переходе в ИПЦ. Под ее руководством активизировалась деятельность Центра по всем направлениям. Оценив новую для себя ситуацию, Волкова поняла, что здесь, в малом предприятии, нет четкого разграничения функций, поэтому ей надо курировать и экономику, и договорную работу с ее юридической составляющей, и делопроизводство. По образованию инженер-механик, она получила второе высшее образование — экономическое. Ведь здесь всеми финансами распоряжалось само предприятие, и очень важно было грамотно направить денежные потоки. Со временем, правда, в ИПЦ появились даже специалисты по экономическим прогнозам, а пока что все делали сами: составляли, печатали и заключали договоры, обсуждали с клиентами юридические и организационные вопросы, подписывали акты выполненных работ… Все конторские служащие, а таковых к середине 1990-х было человек десять, учились работать на компьютерах. Те же акты Татьяна Лаптева печатала уже на «персоналке», а вот чтобы передать документ на оплату, приходилось ехать за подписью мастера на объект, затем обратно — за подписью начальника, и так с каждым финансовым документом! Так что собственные ноги были важным рабочим инструментом.
Еще один интересный факт состоял в том, что в те годы не существовало электронной подписи, поэтому на процедуру заключения договора всегда приходилось ехать самому директору ИПЦ. На то, что сейчас делается за пять минут по интернету, уходил, в зависимости от расстояния, порой не один рабочий день.
Впрочем, тогда все это считалось нормой, ведь никто еще не знал, что можно делать по-другому. Вспоминая, с каким энтузиазмом работала команда Инженерно-производственного центра, продвигая и воплощая не чьи-то приказы, а собственные решения, как радовались все даже маленьким победам, Людмила Ивановна говорит: «То были лучшие годы моей жизни».
* * *
Сейчас нам трудно представить, как делопроизводство, а особенно бухгалтерия, могли вестись вручную. Тем не менее, это было именно так. Во время подготовки бухгалтерских отчетов стол Розы Завдатовны Валитовой покрывали большие листы бумаги. То были вышедшие из употребления наглядные пособия по биологии, найденные бухгалтером в одном из старых шкафов дворового клуба. На их оборотной, чистой стороне она чертила «шахматки», клеточки которых заполнялись цифирью. Непостижимым для непосвященных образом это помогало Розе очень быстро находить ошибки в расчетах и правильно свести баланс. Плоды своего кропотливого труда главбух складывала в папку и пешком отправлялась в налоговую инспекцию.
Государственная налоговая служба была учреждена лишь в январе 1992 года, и система ее работы тоже еще только формировалась. Первая часть Налогового кодекса Российской Федерации была принята Государственной Думой не так давно, в июле 1998-го, и в ней были прописаны лишь общие принципы налогообложения. Вторая же часть, содержащая конкретные виды налогов, сборов и взносов, правила их расчета и уплаты, появилась в августе 2000 года. То есть все десятилетие девяностых — период, когда в стране формировались частная собственность, бизнес и его взаимоотношения с государством, параллельно версталось и законодательство относительно сбора податей в государственную казну. Теория рождалась из практики, и бизнес испытывал при этом тяжкие родовые муки. Над ним, по сути, ставился эксперимент на выживание: постоянно вводились новые налоги, менялись формы отчетности, виды налогообложения для разных видов частных предприятий… Дополнения, изменения и уточнения к законодательству уже существующему появлялись чуть ли не ежедневно. Интернета, как мы уже знаем, не было. Информацию надо было добыть из журналов и газет, изучить, вникнуть, внедрить в практику своего предприятия… до следующих изменений.
В налоговой инспекции с самого утра собирались толпы предпринимателей, желающих получить разъяснения по каким-то нюансам налогообложения или просто сдать очередной отчет. Однако многие чиновники тоже имели весьма приблизительное понимание того, как правильно рассчитывать налоги и заполнять декларации.
В те годы в ИФНС не было просторных операционных залов и табло электронной очереди. Инспекторы сидели не за прозрачными перегородками по периметру зала, а в обычных кабинетах. Они чувствовали себя полновластными хозяевами не только этих кабинетов, но и ситуации. У них в руках были такие инструменты манипулирования предпринимателями, как камеральные проверки и штрафы. В их власти было заставить бедного бухгалтера бегать с одним отчетом по нескольку раз, входить к ним в кабинет на полусогнутых. Поэтому иметь «своего» налогового инспектора — квалифицированного, объективного и не самодура — было мечтой и привилегией каждого руководителя.
У руководства ИПЦ взаимоотношения с налоговиками складывались нормально, поскольку предприятие и от уплаты налогов не уклонялось, и все отчеты сдавало вовремя. В любой ситуации главный бухгалтер твердо отстаивала интересы своей фирмы, но при этом и с налоговиками не вступала в конфликт, оставаясь между ними гибким, но прочным связующим звеном.
Был такой случай. В офис без предупреждения пришли налоговики с выездной проверкой. Люди-то все знакомые, но Роза Завдатовна, как положено, просит у них решение о проведении проверки. Такового не оказалось. «Простите, — говорит бухгалтер, — но к документам допустить вас не могу. Тем более что нашего руководителя сейчас нет на месте». Проверяющих напоили чаем, с тем и отправили. На другой день Валитова шла в налоговую, ожидая возмездия за самоуправство. Однако ей погрозили пальчиком, посмеялись, тем дело и кончилось. Ведь по сути она была права.
В 1992 году был введен налог на добавленную стоимость. Это вызвало настоящий хаос в расчетах между контрагентами: никто толком не знал, как НДС рассчитывать и как платить. Внешне он напоминал пятипроцентный налог с продаж, который был введен в январе 1991 года.
Однако тот налог взимался один раз, на этапе розничной продажи. А 28-процентный НДС платился на каждой стадии процесса создания и продвижения товара к потребителю и, в конечном счете, на того же покупателя он и ложился бременем. Через год НДС был снижен до 20 процентов, но это мало изменило ситуацию.
Для ИПЦ это еще больше усложнило процесс получения от заказчиков денег за выполненную работу. А надо сказать, что и до введения НДС на «выбивание» своих кровных уходило много сил и времени. Проблема была не столько в недобросовестности клиентов, сколько в несовершенстве самой системы взаиморасчетов. Вспомним: то было время появления в стране множества коммерческих банков, еще не завязанных в общую информационную систему. Документы, как мы уже знаем, доставляла из одной финансовой организации в другую Почта России. На каком этапе они застревали — было загадкой. Бухгалтерам приходилось прослеживать всю цепочку перечислений, неоднократно ездить к заказчикам в другие города и регионы, чтобы воочию убедиться в том, что транзакция проведена, а затем искать деньги по всему пути их следования. Результатом их настойчивости, терпения и, конечно же, профессионализма было финансовое благополучие молодого предприятия.
Хотя, конечно, это благополучие было весьма относительным. Инфляция в России немного снижалась, однако в 1994 году она составляла более двухсот процентов. Литр молока стоил 1200 рублей, бутылка подсолнечного масла — больше пяти тысяч. Россияне горько шутили, что все они стали миллионерами. Соответственно, работы по строительству трубопроводов оценивались в сотни миллионов рублей. Только в этих суммах, по меткому выражению бухгалтеров, нулей было больше, чем денег.
К середине девяностых денег не только на отдельно взятом предприятии, но и в стране в целом стало еще меньше: стремясь обуздать инфляцию, правительство проводило жесткую кредитно-денежную политику. Бизнес отреагировал на это «неденежными» формами взаиморасчетов, на которые приходилась примерно половина всех расчетов внутри страны. Широкой популярностью пользовались расчетные (они же товарные, кредитные) векселя. Вексель, то есть своеобразную долговую расписку, могло выписать любое предприятие, и заказчики ИПЦ — в основном предприятия нефтегазодобывающего сектора — пользовались этой возможностью довольно часто. Строителям трубопроводов выбирать не приходилось: вексель был все-таки гарантией оплаты их труда, хотя и отсроченной, а также уменьшенной банковскими процентами.
В 1994 году у российских предпринимателей появилось еще одно новшество — цифровой код ИНН, который был призван упорядочить учет налогоплательщиков. По этому поводу тоже ходило немало слухов и предположений, которые на этот раз, к счастью, оказались преувеличенными. Однако же Айдуганов не без волнения взял из рук бухгалтера только что полученное свидетельство о присвоении ИНН. Повертел его в руках, вчитался и вдруг широко улыбнулся:
— Роза, последние цифры ИНН — год твоего рождения. Значит, все будет хорошо!
— Вячеслав Михайлович, это только игра цифр, — вздохнула она.
КСТАТИ
«Время моей работы пришлось на середину девяностых годов — это был тяжелый период для всей страны, так что и нашему предприятию пришлось преодолевать трудности. Помню, Вячеслав Михайлович ездил тогда на „Жигули“ третьей модели. Мы все постоянно говорили ему, что пора уже „Волгу“ покупать, но он не спешил, поскольку для него это было не главное. Он был большой умница, и благодаря его уму и деловитости мы выживали, сумели выстоять в непростых условиях. Хотя на многих предприятиях тогда зарплату не платили месяцами, у нас задержек практически не было.
Я вела приход и расход материалов на каждый вид работы, касса также была в моем ведении. Мне нравилось работать, нравился наш дружный коллектив. Я уже много лет на пенсии, но связи с предприятием не теряю. Нас, ветеранов, здесь не забывают».
Валентина Федоровна Хаминова, бухгалтер ИПЦ в 1994–1997 гг.