Четвертое измерение. Глава8. Удмуртия — Западная Сибирь
20 августа 1992 года главой Бугульмы было наконец подписано распоряжение о выделении участка земли под строительство производственной базы Инженерно-производственного центра. Предпринимателей не смущало, что это был пустырь без каких-либо коммуникаций, на который больше никто не позарился. Они ликовали, прикидывали, где лучше разместить механический цех, трубное производство… Пока же для будущего завода у них не было даже ни одного токарного станка. Зато уже появился опыт — как начинать с нуля, а также уверенность в том, что они на правильном пути.
База развивалась медленно. Вначале были построены небольшие ангары, которые постепенно заполнялись станочным оборудованием. Наличие производственных площадей позволило освоить изготовление соединительных элементов, оснастки, производство и ремонт оборудования для соединения труб. А через десять лет на месте бывшего пустыря вырастет современный завод, снабжающий инновационной продукцией собственной разработки ведущие предприятия России и зарубежных стран. Именно таким видели будущее своего предприятия Вячеслав Айдуганов и его соратники. И они шаг за шагом шли к своей мечте.
Каждый такой шаг был, казалось бы, продолжением начатого, ведь предприятие уже оказало преимущества своей технологии и в Татарстане, и в Башкирии. Но, несмотря на это, всякий раз начинать приходилось практически с нуля: находить заказчиков, показывать, на что способны, сражаться за каждый заказ. Такова судьба частников: сложно тягаться с крупными подрядчиками, не одно десятилетие работающими на нефтяников, вклиниваться в их сложившуюся систему взаимоотношений.
Как директору, Вячеславу Михайловичу пришлось взвалить «внешнюю политику» на себя, и для него это был тягостный груз. Не таков был у него характер, чтобы по телефону вести долгие переговоры с незнакомыми людьми, от которых, к тому же, зависело, будет ли у твоих подчиненных работа на ближайшие год-два. Если потенциальный клиент заинтересовался, надо было ехать ни свет-ни заря куда-нибудь за несколько сотен километров, ходить из кабинета в кабинет, улыбаться, пожимать руки, опять объяснять суть своего предложения. Затем тащить на промысла установку и комплектующие, чтобы продемонстрировать, как за пару минут две трубы прочно соединяются в одну… Это представление заканчивалось, как правило, аплодисментами зрителей и подписанием договора, но, увы! — только на маленький экспериментальный участок трубопровода. А дальше, понимаете ли, видно будет!
Эти часы и дни Айдуганов отнимал у любимого дела — разработки новых технологий, приспособлений для строительства трубопроводов и борьбы с коррозией. Его настоящая жизнь была за кульманом или письменным столом, в общении с коллегами- конструкторами, перемалывании сотен страниц технической литературы в поиске ответов на свои вопросы. Все, что помимо этого, он воспринимал как тяжкую обязанность. Поэтому еще в бытность в ТатНИПИнефть, когда уже «горели» сроки сдачи очередного отчета, сотрудницы сектора, бывало, запирали его в рабочем кабинете, чтоб начальник подготовил наконец информацию для руководства института.
Конечно, Вячеслав Михайлович понимал, что работа с потенциальными заказчиками — это условие развития предприятия, его жизнеспособности. Всякий раз, когда в процессе переговоров видел в глазах собеседника заинтересованность, готовность вникнуть в суть предложения, он понимал, что встретил неравнодушного профессионала, работа с которым принесет обоюдную пользу. В Производственном объединении «Удмуртнефть» таким единомышленником стал начальник отдела добычи нефти и газа Владимир Ростиславович Драчук.
Месторождения Удмуртии моложе татарстанских и башкирских: на тот период они эксплуатировались четверть века. Здесь работали специалисты другого поколения: молодые, энергичные, живо интересовавшиеся нестандартными идеями. Одним из них и был Драчук, назначенный на нынешний пост с должности главного инженера НГДУ «Ижевскнефть». По складу новатор и уже обладатель патентов на несколько интересных изобретений, с Айдугановым он общался на одной волне. Его кабинет был одним из немногих, куда директор ИПЦ заходил без чувства внутреннего напряжения. Нередко, прежде чем перейти непосредственно к делу, они просто разговаривали о том, что интересовало обоих. Драчук любил вспоминать:
— В Ижевском НГДУ строили мы новую кустовую насосную станцию, и стройка шла как на фронте: каждые четыре часа мне передают сводку. А проектов у нас было много. И вот как-то ночую я на стройке, а начальник цеха звонит и говорит: «Первый агрегат пошел!» Спрашиваю, как работает. «Работает нормально, — отвечает. — Взяли стакан воды, поставили на агрегат. Он стоит, вода не шелохнется». В конце концов, была реконструирована КНС-1 и много чего еще. Так вот, мы строим, а коррозия разрушает, — продолжал начальник отдела добычи. — Есть у нас свой цех, в котором наносим полиэтиленовое покрытие на трубы, но в агрессивной среде оно слазит прямо ошметками. Поэтому будем добиваться, чтобы вам в качестве эксперимента дали построить какие-то участки трубопроводов. Посмотрим, что за способ вы придумали, как поведут себя трубы. Ну и, конечно, в какую копеечку нам все это обойдется, стоит ли овчинка выделки!
Последнее замечание было, увы, очень актуальным: в стране, победившей, если можно так выразиться, социализм, к понятию «инфляция» добавилась приставка «гипер». Еще год назад, в январе 1992-го, как только государство отпустило в свободное плавание цены, они буквально за месяц подскочили чуть ли не на 250 процентов. Далее ежемесячно инфляция прибавляла до 38 процентов, а цены буквально на все увеличивались в десять раз быстрее, чем доходы граждан и предприятий. В стране разразился кризис неплатежей, промышленность оказалась в тяжелом состоянии. Печатный станок Центробанка, подобно золотой антилопе из сказки, завалил страну деньгами — но, к сожалению, не золотыми, а бумажными. Решить проблему неплатежей и взаиморасчетов это не помогло и только привело к денежной реформе, а по сути, изъятию остатков денег у населения. На пресс- конференции, которую дал в связи с этим событием тогдашний премьер- министр Виктор Черномырдин, родилось одно из самых запомнившихся его высказываний: «Хотели как лучше, а получилось как всегда».
Поэтому даже для нефтяников, сидевших, как о них говорили, «на нефтяной игле», вопрос цены был определяющим. В этой ситуации Владимир Драчук стал тем человеком, благодаря которому технология бессварного соединения труб была внедрена в подразделениях «Удмуртнефти».
Заказчиками ИПЦ стали все нефтегазодобывающие управления объединения: Ижевское, Игринское, Воткинское, Сарапульское. Бугульминские строители изъездили всю республику, примерно равную по площади Швейцарии и не уступающую ей по красоте природы. Они пересекали поймы ее больших и малых рек, работали и на берегах Воткинского водохранилища, и в дремучих хвойных лесах… Но любоваться заповедными местами вотяцкого края было практически некогда: время торопило.
По уже отработанной схеме, после договоренности по телефону в НГДУ ехали директор и его заместитель по производству. Пока Айдуганов занимался бумагами — подписывал договор, сметы, технические условия, Чахеев шел, как он говорил, «по приземленным делам». Он обходил цеха НГДУ, смотрел, где бригады будут базироваться со своим оборудованием, договаривался с начальником автохозяйства о выделении трактора. Обговаривал с замом по быту, где строители будут жить, как питаться. Надо было предусмотреть все мелочи, потому что вахтовый рабочий не должен заботиться о том, где помыться и чем пообедать. Затем вместе с инженером производственно- технического отдела выезжали на объект. Здесь дотошно смотрели все — рельеф местности, подъезды к трубопроводу, его крепления, надежность арматуры… Все это как по отдельности, так и в совокупности станет немаловажным фактором успешной замены участка этой транспортирующей системы.
По возвращении в Бугульму не более суток требовалось на то, чтобы погрузить на бортовой КАМАЗ трубы, установку и другое оборудование, бригаду усадить в «буханку» — неприхотливый и выносливый УАЗ. Через несколько часов довольно тряской дороги строители прибывали к месту работы.
За десять лет в Удмуртии было смонтировано более трехсот километров промысловых трубопроводов, которые до сих пор находятся в безаварийной эксплуатации. До применения технологии неразъемного муфтового соединения на этих же участках типичной была картина, когда аварии начинались уже через пять-шесть месяцев.
* * *
Параллельно Инженерно- производственный центр осваивал дальние регионы. Положительные отзывы из «Татнефти», «Башнефти» и «Удмуртнефти» открывали выход на новых заказчиков. Кроме того, предприятие стало активно участвовать в отраслевых выставках. Это был новый опыт, позволявший показать товар лицом и вести переговоры с потенциальными бизнес- партнерами, не выходя из выставочного павильона. Именно так в 1993 году завязались деловые связи с нефтяниками Сибири.
Специалистов ТПП «Покачевнефтегаз» заинтересовал стенд Инженерно-производственного центра, и они забросали представителей предприятия вопросами. Особенно их интересовало сравнение татарстанской технологии с методами ведущих мировых компаний — таких, как американский «Батлер». Сибиряки удивлялись тому, что ИПЦ за счет своих разработок конкурирует с мировыми лидерами на равных, уступая им только в объемах строительства. Уточняли, какое давление в трубах выдерживает неразъемное муфтовое соединение, и были удовлетворены ответом: 25 мегапаскалей, то есть 250 бар. Собеседников очень волновал и такой показатель, как отсутствие вредных выбросов в окружающую среду, что обязательно случается присоединении труб электродуговой сваркой. Ведь защита окружающей среды — важная проблема на сибирских месторождениях.
Результатом этой встречи стала поездка в Когалым, столицу главного нефтегазоносного региона России. Сами сибиряки говорят, что Западносибирская нефть — особенная. Кроме цепочек углеводородов, в ней присутствуют и другие составляющие: запах костров, у которых грелись геологи, бессонные ночи первопроходцев, обустраивавших месторождения — Ватьеганское, Урьевское, Покачевское, Повховское и многие другие. Однако не только романтический дым костров олицетворял эпоху разработки нефти Сибири. Здесь были жаркий пот в пятидесятиградусные морозы, распухшие от туч гнуса лица, буры, ломающиеся в вечной мерзлоте, трактора, тонущие в бескрайних болотах… Тем не менее, до ноября 1995 года, когда было официально создано ООО «ЛУКОЙЛ-Западная Сибирь», в регионе были уже распечатаны десятки кладовых с «черным золотом» Югры.
Полных два года Инженерно- производственный центр строил трубопроводы для ТПП «Покачевнефтегаз». Параллельно шли работы в управлении «Нижневартовскнефтегаз», расположенном в двухстах километрах от города Покачи. Там же, в Нижневартовске, была построена трехкилометровая нитка для ОДАО «Белозернефть».
Работа в Сибири стала совершенно новым опытом для молодого предприятия. Здесь сами климатические условия диктовали новый подход к организации рабочего процесса. Работы на трассе не прекращались круглый год. В летний зной строителям приходилось вести проходку, что называется, в полном облачении — робе и противомоскитных сетках, полностью закрывающих тело от гнуса. Зимой, в сорокаградусные морозы, сетки сменялись на самодельные «балаклавы», оставлявшие на лицах не закрытыми только глаза в обрамлении заиндевевших ресниц. Вот когда технология бессварного соединения прошла испытания в критических условиях! И, надо сказать, она выдержала их прекрасно.
Но еще важнее, что эти испытания достойно выдержали люди. Бригады трудились по вахтовому методу, и ни о каком кадровом голоде в ИПЦ не было даже речи. Ведь для татарстанских нефтяников такой график уже стал привычным: для строительства скважин в Западной Сибири были сформированы несколько «летающих» Управлений буровых работ. Но то подразделения мощной государственной «нефтянки», для которых авиасообщение, обустройство поселков и прочее — не вопрос. Разве могло с ними тягаться еще не оперившееся частное предприятие? Ему приходилось рассчитывать только на свои возможности. Поначалу рабочих доставляли на том же УАЗе. Когда Центр получил по сибирским договорам первые деньги, удалось договориться с «летающими» УБР, и строителей стали брать на борт вахтовых самолетов.
Серьезной проблемой была бесперебойная поставка на объекты труб. В период работы в Сибири сотрудничество с Первоуральским новотрубным вышло на новый уровень. ИПЦ уже начал строить трубопроводы большего диаметра, для них потребовались 219-миллиметровые трубы. Завод стал получать большие заказы. Под них были разработаны специальные технические условия, получено разрешение в Гостехнадзоре. Целый цех завода работал практически на Западную Сибирь. Завод также изготавливал полиэтиленовые «чулки», которые затем протаскивали в трубы, защищая их от коррозии изнутри.
Руководителям Центра приходилось ездить в Когалым, Покачи, Нижневартовск постоянно. К тому времени директор под нажимом коллег наконец-то сменил старенькие «Жигули» на «Волгу». Ее пассажирами были, как правило, сам Айдуганов, его первый заместитель Людмила Волкова и заместитель по производству Сергей Чахеев. Вез их замечательный водитель Сергей Ефимов, который мог рулить всю ночь без сна и отдыха. Выезжали часа в три утра. Останавливались в Первоуральске, там проводили совещание. Вместе с Рабинзоном и другими специалистами решали накопившиеся вопросы по производству труб — и ехали дальше. Спали по большей части в машине, поскольку в те годы никакого дорожного сервиса не существовало. Да что там мотели! — залить в бак бензин было проблемой. Не раз случалось, дотягивали до бензоколонки на буксире.
День или два у заказчиков проходили в совещаниях, поездках по объектам, решении накопившихся организационных вопросов с вахтовиками. Под вечер директор говорил: «Неужели еще одну ночь здесь куковать будем? Может, поедем домой?» Куковать никому не хотелось, и команда отправлялась в обратный путь.
Зимой через замерзшие стекла «Волги» мало что было видно, зато в теплое время года можно было бесконечно любоваться проплывающими мимо просторами. Впечатления от таких поездок, от общения с гостеприимными сибиряками перевешивали усталость и дорожные неудобства. Наоборот, они вдохновляли, давали новые силы. К тому же путешественники были молоды, полны желания жить, развивать свое дело, двигаться вперед.